Черная кошка (Константин Тарчевский)

Глеб Жеглов и Володька Шарапов…

Глеб Жеглов, сотрудник МУРА, балующийся в рабочее время облигациями (среди которых была и Манька), услышал стук в дверь.
— Войдите, — проскрипел он, гася папиросу.
— Ку-ку, — приветствовал его вошедший в форме. Сзади шел мальчик. Вошедший окинул взглядом комнату, ища на что присесть. Не нашел – и выдернул стул из-под Жеглова.
— Здорово! – развязно обратился он к Глебу, присаживаясь, — моя фамилия – Шарапов.
Зовут – Володька. Слыхали?
— Товарищ, – не удивившись мальчику, который держал в руках подушечку с медалями, стоя спросил Глеб, — Вы воевали?
— Воевал, — всхлипнул мальчик, — он, в разведке, — я за ним подушечку ношу. С регалиями. Какое по счету учреждение обходим…
— Заткнись! — оборвал его одетый по военному. — Вы — Жегдов?
— Жеглов – пропищал мальчик, падая на пол от голодного обморока. Мальчика подняли и зачислили следователем.
— Пусть Жеглов, — согласился Шарапов. – Слушай. Я послан, чтобы поймать банду «Черная рыба».
— Кошка! – уточнил Жеглов.
— Мне по фиг, — отмахнулся Володька, — давай ловить. Предлагаю ловить (если это кошка) – на кошачий корм. Если была бы рыба – на рыбий. Ставим посреди улицы корм, вокруг засада – и – Хлоп-хлоп.
— Не так-то все просто, — зевнул Глеб, — по правилам сыска – нужно обойти подельников, посидеть для этого в ресторане, закусить, выпить – и опять ловить подельников. Кто-то из них вполне может сообщить адрес, по которому проживает банда.
— Ну что ж, — согласился Шарапов, — предлагаю начать поимку подельников в трамвае. Подельники обычно ездят в трамвае.
— А ты соображаешь, — улыбнулся Жеглов, доставая из сейфа кожаное пальто, и пряча его в портфель.
Они вышли на улицу, прошли несколько кварталов, и тут Глеб, по мнению Шарапова, повел себя странно.
— Пальто, кому кожаное черное пальто, — затянул он детским голоском, вытаскивая изделие, — продам недорого, кожаное пальто…
— Глеб! Как ты себя ведешь! – попытался вразумить его Володя, — на нас люди смотрят!
— Пусть смотрят, — отмахнулся Жеглов. – Пусть смотрят и пусть купят. На одну зарплату разве проживешь?
— Жеглов! Я тебя понимаю! Но выручка – пополам! – согласился Володя, и, будучи музыкально образованным, затянул в терцию – «Пальто, кому кожаное черное пальто».
Пальто купил подозрительного вида субъект, у которого Жеглов, предъявив удостоверение, записал адрес.
— Пригодится, — пробормотал он, засовывая адрес в карман, — вот так их и ловим.
— Пальто из кожи, — продолжал он, засовывая в карман гимнастерки Шарапова половину честно заработанных денег – из кожи преступников. Аккуратно снимешь – и рукава пришивать не надо. Только пуговицы…. Крашу гуталином. Советую. А теперь – в трамвай!
— Слушай, — обратился к Глебу прижатый полногрудой торговкой к поручню Володя, — я слышал, что у вас есть легендарный фотограф, которого зовут «шесть на девять». Почему его так зовут?
— Потому, — отвечал помрачневший Жеглов, — что у него шесть рук и девять ног. Мы купили для него аквариум, но он из него сбежал. Ты можешь встретить его на потолке. А теперь смотри. Вот видишь этого подозрительного субъекта. Его кличка – «Кирпич». Сейчас узнаешь – почему.
И в самом деле, было на что посмотреть: Толстенький дядя в мятом пиджаке достал из кармана остро отточенный красный кирпич, и попытался врезать им сумку старухи – пенсионерки. Дело не ладилось, так как сумка была прочная. Преступник потел, сопел и обсыпанный розовой пылью с головы до ног – глупо улыбался.
— Гражданка, — сделал замечание пенсионерке юноша в очках, — у вас сумку режут.
— Знаю, — отмахнулась рукой старуха. – Уже третий день. Пусть себе режет. Все равно ни хрена не выйдет.
Шарапов кавалерийской рысью подскакал к воришке, и схватил того за кирпич. Подоспевший Жеглов заломил «Кирпичу» руки и общими усилиями они вывели его из вагона.
— Плохо твое дело, «Кирпич», — сообщил Глеб в отделении милиции. – Ты украл у женщины кошелек.
— Коселек, коселек, — зашепелявил злодей, — какой коселек?
— Вот этот, — вытащил Шарапов из кармана «Кирпича» пухлый бумажник.
— Это мой коселек, — заныл преступник, — ни у какой старухи я нисего не брал. Не успел.
— В таком случае, — обрадовался Шарапов, — кошелек изымается в качестве косвенной улики, а ты – убирайся.
Несмотря на протесты «сумочника» три милиционера выкинули его на улицу, а Жеглов с Шараповым поделили деньги и принялись размышлять, чем бы им заняться. И тут зазвонил телефон.
— Здравствуйте, — раздался в трубке детский голос. – Меня зовут Коля Иванов. Я из третьего «Б», и у меня украли бутерброд с колбасой.
— Приметы? – нахмурился Глеб.
— Колбаса – копченая.
— Выезжаем!
— Украсть у ребенка бутерброд с копченой колбасой – мог только «Копченый», — поведал Жеглов Володе, засовывая пистолет в кобуру, — больше некому. Кроме того, он может что-нибудь знать о «Черной рыбе»!
— Кошке!
— Ну, да. Поехали в бильярдную. Это его место.
— В бильярдной было темно и накурено. «Копченый», держа кий в руках, маялся в углу. На лацканах его жилета виднелись бутербродные крошки.
— Попался, паршивец! — приветствовал его Глеб. Давай договоримся. Мы с тобой сыграем, и если я выиграю – ты мне все расскажешь о «Черной крысе».
— Кошке.
— Пусть будет – кошке. Ну, так как?
— Сыграем, — усмехнулся уверенный в своих силах профессиональный игрок, и вразвалку подошел к столу.
— Нее…- протянул Жеглов. Играть будем – в футбол. На бильярде я не умею.
Глеб с «Копченым» съездили на стадион, Жеглов забил «Копченному» пять голов, и они вернулись обратно.
— Ладно, — хмуро пробурчал «Копченый», — уговор есть уговор. Только о «Черной рыбе»…
— Кошке.
— …я знаю немного. Знаю только, что есть у них один такой – «Фокс».
— Ага! – пробормотал Шарапов, доставая из кармана шинели второй том англо – русского словаря, и мусоля пальцем страницы, — «Фокс» — по-английски – это лиса. Он живет в норе?
— Да не знаю я, — просипел «Копченый», с ненавистью глядя на Жеглова, — может и в норе…
— Ну, бывай, — попрощался с ним Глеб. – В следующий раз — сыграем в хоккей…
— Имеем подозреваемого, — раздумывал Жеглов, шагая по ночной Москве, и держа Шарапова за руку. – Но где его найти?
И тут, на удивление Шарапова они увидали нору.
— Нора, — констатировал Володя.
— Где? – удивился следователь «МУРА».
— Стой здесь, — скороговоркой проговорил Шарапов и полез в нору.
Там его ждал сюрприз.
— Сволочи, — захныкал Фокс, прижимая к груди пластмассового утенка, — выследили, – и попытался ударить Шарапова утенком.
Володя уклонился в сторону и забрал утенка для своей ванной. Следом в нору протиснулся Жеглов.
— Думайте что хотите, — твердо сказал Фокс, — но я Ларису Груздеву – не убивал. А убил ее муж – Натан Сергеевич.
Жеглов усмехнулся в реглан. – «Да мы и без тебя это знаем», — ласково проговорил он, и Натана Сергеевича мы уже расстреляли.
— Какой Натан Сергеевич, — взволнованно прошептал на ухо Глебу Шарапов, — его звали по-другому!
— Молчи, Шарапов, — оскалился Жеглов, — а из чего я пальто шить буду?
— Но если вы напоите меня чаем с пирожными, — пустил слезу «Фокс», то я вам сдам всю банду «Черная жаба»…
— Кошка?
— Ну, да, — с ее горбатым главарем, и обязательно – ворюгу «Ручечника»!
— Кто такой, — нахмурился Жеглов, — почему не знаю?
— Его в детстве звали Женя, — объяснил «Фокс», но когда-то в разборке ему откусили нос, а вместо него пришили дверную ручку. Что–то сломалось в психологии подростка, и теперь он в Большом театре ворует чернильные ручки «Паркер», хотя мечтает о шариковой. У меня тоже украл.… А если вы дадите мне большой кусок шоколада – я напишу вам письмо, чтобы проникнуть в банду. И напишу адрес.
— Пиши, — дружно согласились работники милиции.
И письмо было написано. В нем «Фокс» грозил бандитам выдачей подельников, и конфискацией всех брюк участников банды, включая жен и родственников, причем напирал на последнее.
Володя побрился, надушил себя одеколоном «Шипр», и поехал на встречу. Указанный адрес не предвещал ничего хорошего.– «А скажи мне, танкист», — обратился Шарапов к водителю танка, — «мы туда едем»?
— Приехали! – отозвался танкист, вываливая из люка Володю. – «Дальше – иди сам. А мне за тобой еще салон убирать»!
— Хорошо, парень, — сказал себе Володя, — Сами дойдем!- и ввалился в логово бандитов.
— Я тебе письмо притаранил, — всхрапнул он собаке, охраняющей дом у калитки. И упал в снег.
— Дяди, — обратился через день к ним Шарапов, вытащенный из сугроба, — я вам с тюрьмы письмо привез. И заснул опять.
Разбудили его через сутки.
— Браток, — обратился к нему человек с горбом, — ты хочешь ножик, которым – «Чик–
— чик» — и на небесах?
— Швейцарский? – поинтересовался Володя, дыша перегаром, и вдруг ущипнул главаря за нос.
— А ты на руки его посмотри, — проворковала темноволосая красавица, с перстнем и в жемчуге, — смотри, не руки, — а крюки!
— Бабу – не обманешь, — скривил губу главарь, — что скажешь?
— А то скажу! – взвился Володя, что я в детстве был барабанщиком!
— А ну докажи!
И тут наступил сложный вопрос. Пианино было, гитара лежала на кровати, а других музыкальных инструментов не было, кроме арфы, которая, за неимением средств — арендовалась.
В окно загремели.
— Кто это? – испуганно спросили бандиты, доставая оружие.
— Дед Пихто, — проворковали из-под форточки, — доставка барабанных установок!
Дверь треснула, и двое молодых людей в синих комбинезонах с надписью «Хлеб» внесли в комнату громоздкую барабанную установку. Заговорщицки подмигнули Володе, и удалились.
— Шарапов сыграл на барабане сюиту неизвестного композитора, но тут вмешался второстепенный бандит, по кличке – «Промокашка».
— И я так могу, — заявил он,- а «Мурку», можешь?
Володя виртуозно сыграл на барабанах «Мурку», и…
В помещении погас свет, и из темноты раздался голос – «Товарищи бандиты. Вы окружены. Выходите по одному, бросайте оружие, а последним выйдет «безногий».
— Горбатый? — предлагал Жеглову Фотограф, пойманный и желающий сделать снимок. Фотографировать? — Послушай, но в интересах дела – назовем его как угодно?
— Безруков? Как хочешь… – Плыл мыслью Глеб, не проявляя фантазию?
Используя барабан, Шарапов залез в него, и недосягаемый из этого инструмента слышал возмущенные возгласы главаря, типа:
— Володенька, выходи. Володенька, если ты не выйдешь — на куски порву!
— Угу, — отозвался глухо Шарапов из барабана, — порвешь… Барабан — хороший…
— Бубутый, выходи! — настаивал Глеб, грозя оружием всем, выходящим из дома.
Из «малины» вышел стройный молодой человек, скинул накладной горб и возопил – «Спасибо! Снято проклятие! Теперь, я – «Гном Эльдрагур», или «Эльф Воробей». Спасибо «МУРУ»!
Тут любитель «Фэнтези» Шарапов заплакал, а Жеглов выстрелил в «Горбатого» два раза, впоследствии сожалея о пальто с дефектом.
На этом история заканчивается. Жеглов с Шараповым получили за эту операцию ордена. И грамоты…
Но разве это главное?

Похожие посты: